политика вообще — вещь если уж не совсем грязная, то отнюдь не крахмально чистая. И даже политики, чтимые своими и чужими народами исключительно за свои добрые дела, частенько вынуждены были и лгать, и обманывать, и прибегать к неблаговидным методам, и проливать невинную кровь. Не случайно Черчилль говорил, что для охраны правды приходится использовать легионы лжи. Подавляющее большинство политиков, которые попали в список ста великих, не только весьма далеки от идеала — идеал на то и идеал, что он недостижим, но и чаще всего хоть раз в жизни совершали такое, за что в приличной компании принято руки не подавать. Но политика, наверное, такой род человеческой деятельности, который, наряду с войной, дальше всего отстоит от принципов нравственности, христианской, мусульманской, буддийской или любой другой. Для политиков, разумеется, нельзя отменить законы нравственности, но все же при оценке их деятельности надо подходить с учетом нравов эпохи. Ведь если применить нормы современного права к деятельности средневековых и античных правителей, редко кто из них получил бы меньше пожизненного заключения.
Повторимся, что при отборе «золотой сотни» действовали два критерия — то позитивное, что сделал тот или иной политик для своего государства, и степень влияния на ход мировой истории. Представительство же стран, за исключением России, определяется их ролью и значением данной страны во всемирной истории. Во многих странах, которым не суждено было стать великими державами или нести бремя ве-ликодержавия хотя бы исторически короткое время, наверняка существовали политики, не уступавшие умом, искусством, способностью ставить большие цели и добиваться их точно так же, как их коллеги в России или Америке, Франции или Германии, но они никогда не получали ту степень известности и влияния на ход всемирной истории, как Наполеон или Бисмарк, Цезарь или Петр Великий.